Обстановка для немецко-фашистских войск на Украине все более ухудшалась. Немецкое командование вынуждено было отказаться от намерения удерживать территории восточнее Днепра. Оно оказалось перед необходимостью спасать свои вооруженные силы, действовавшие на Украине, от полного разгрома. Противник рассчитывал осуществить это поспешным отступлением за Днепр и на этой мощной водной преграде остановить наступление советских войск.

Отдав приказ об отводе основных сил группы армий «юг» за Днепр, а на южном участке – за реку Молочную, немецко-фашистское командование требовало от своих войск ни в коем случае ни допускать форсирования Днепра Красной Армией и новую позицию удерживать до последнего человека.

Советские же войска, ломая сопротивление противника, неудержимо двигались к Днепру, Темп наступления нарастал с каждым днем. Войска Воронежского фронта, в состав которого теперь входила 253 стрелковая дивизия, где естественно числился и я, продвигалась по 25 –30 километров в сутки.

Мы, разведчики, ожившие после Северо-Западного фронта на благодатной Воронежской земле во время кратковременного отдыха, чувствовали себя, как никогда, возвышенно, бодро. На Северо-Западе, как я уже говорил, мы воевали в сложных метеорологических условиях, замерзали, страдали от простудных заболеваний, недоедали, и, главное, топтались на месте. Здесь же, на просторах Центрально-Черноземной полосы и на территории Украины мы имели все, что способствовало бы повышению настроения, духа и боевого порыва.

Противник бежал так стремительно после разгрома его под Курском, что порой мы не успевали его догонять, особенно не задерживался там, где намечалось его окружение.

Понятно, что разведчики все время должны быть впереди основных сил дивизии и мы действительно были впереди, первыми врывались в то или иное село и первыми ощущали первые радостные теплые встречи людей с нами, переживших немецкую оккупацию. Нас обнимали, целовали, кормили, поили, делились всем, что имели сами. Голода, какой мы ощущали в районе Рамушевского коридора на Северо-Западе, как будто и не бывало. Отмечу, что мне, молодому бойцу, в жизни не приходилось иметь дело с самогоном, а вот тут на освобожденной от оккупантов земле, особенно на Украине, я видел, как его выгоняют, и пробовал так называемый «первак». Сельчане угощали нас таким крепким «первачком», что не дай бог, хватить лишку.

Конечно, нам были положены и свои фронтовые сто грамм, и если есть желание выпить, то пей и больше. Но в данном случае хочу отметить, что эти встречи с людьми на освобожденной советской земле, их радость и слезы, вызывали у нас признательность, вселяло уверенность в скорой победе.

Стремительно продвигаясь вперед, мы разведчики, как правило, всегда отрывались от нашей фронтовой кухни и кормились, где и как придется. Выручал в этом отношении мой вестовой Иван Колосов. Бывший корабельный кок, Ваня Колосов и здесь не забывал своей прежней профессии.

Он ее продолжал по-прежнему любить и всякий раз, когда мы отрывались от своей кухни, ухитрялся накормить нас, договариваясь с сельчанами, а когда их не было, деревня оказывалась пустой, люди уходили в лес, прячась от убегающих немцев, не чуждался и запасами подворья. К тому же нас кормила и сама природа. Были лето и осень, кругом фрукты, овощи. В такое время года, да еще на Украине, наши желудки не были пустыми. В то же время, успех наступления нас окрылял, а он был стремительным.

Танкисты генерала П.С.Рыбалко и первый кавалерийский корпус сосредоточились в районе Ромн и в ночь на 20-е сентября начали наступление на Переяслов. Преследуя противника, танкисты за двое с половиной суток преодолели расстояние до 200 километров и первыми среди войск фронта к исходу 21-го сентября вышли к Днепру. 22-го сентября к Днепру в районе Переяслова вышла вся центральная группа войск Воронежского фронта, а вслед за ней подходили и соединения левого крыла фронта. Завязались бои за Днепр.

Находясь в центре войск Воронежского фронта и двигаясь вместе с передовыми частями наступающих, мой взвод разведки не заметил, как оказался на берегу Днепра.

Противник, закрепившийся на правом возвышенном берегу Днепра и, получивший приказ удерживать свои позиции до последнего солдата, оказал ожесточенное сопротивление. Их действиям способствовали условия местности. Левый берег Днепра – низменный. Подошедшие к Днепру советские войска, с возвышенного правого берега были видны как на ладони. Артиллерия противника могла вести огонь прямой наводкой. Зверствовала фашистская авиация, Они бомбили не только скопления советских солдат и их технику, но и разрозненные группы, обстреливали даже одиночек.

Помню, как под такой обстрел попал и мой взвод. Подъехав на грузовом автомобиле к Днепру, увидели в воздухе летящую прямо на нас вражескую эскадрилью самолетов, попрыгали с автомашины и стали разбегаться по сторонам. Несмотря на то, что наша группа была малочисленной, противник сбросил на нас десятки авиабомб. А затем на бреющем полете обстрелял из пулеметов. Я плюхнулся на землю. Услышал разрывы бомб и тут же ощутил, что плотно засыпан землей. Причем засыпан так, что не могу повернуться. Попытки освободиться из-под земли не принесли успеха. И только тогда, когда самолеты противника улетели, мои друзья собрались вместе, увидели, что меня надо откапывать. Откопали. К счастью, ни один осколок разорвавшихся авиабомб меня не зацепил. Так мы подошли к Днепру.

К концу сентября Красная Армия освободила почти всю левобережную Украину.

[1] Winston S.Curchill The Second War and an Epilogue on the years 1945 to 1957 London, 1959, P. 715