.
мама папа свадьба

Василий Оводов. Годы жизни. Воспоминания


Предыдущая страница Следующая страница

Глава 1. В родительском доме
Средняя школа

По окончании начальной школы, мне предстояло решить вопрос: куда пойти учиться дальше? Поблизости средних школ тогда не было. В Ерцево Среднюю школу еще не построили. Парни и девочки из наших деревень ездили на учебу в три населенных пункта: станции Коноша, Вожега, Явенга. Все эти пункты назывались станциями, поскольку располагались на Северной железной дороге Москва-Архангельск. Передо мной стоял все тот же вопрос - где учиться? Я выбрал районный центр Коношу – станцию, которая удалена от разъезда 683 примерно на 30 километров. На нашем разъезде останавливались тогда пассажирские поезда Москва - Архангельск, я мог на них добираться до станции Коноша и возвращаться обратно.

(На фото: вместе с другом Василием Зыревым - слева, 1937г.)

Мои младшие братья позже выберут иные станции: Сергей - Вожегу, Юрий - Явенгу. Главным в выборе школы явилась, как я полагаю, возрастная дружба деревенских мальчишек. Группа сверстников поступала в ту школу, где им больше нравилось. В результате в нашей семье получилось так, что братья разъехались по разным районам и направлениям: кто на Север, а кто на Юг.

Но каково было родителям, особенно матери? Одного встречать и провожать в одну сторону, других - в другую. Пока был жив отец, мать как-то могла отправлять детей в разные школы, неся на своих плечах материальную и моральную ответственность, лишь бы учились дети. Но вот не стало отца и все осложнилось. Неимоверно трудная задача легла на плечи матери, оставшейся с оравой на руках. У меня появлялись мысли - бросить учебу и идти работать, помогать матери, но куда податься и кто возьмет на работу несовершеннолетнего деревенского парня?

Мать, однако, и мысли не допускала, чтобы кто-то из нас бросил школу. Мать твердо решила: дать детям среднее образование, а по возможности и высшее. Она сделала все, чтобы мы учились, и никому из нас не позволила бросить школу. При жизни отца вопрос о деньгах не стоял. А вот сейчас он был главным. Без денег за тридцать километров ребенка не отправишь в школу. В ту пору решить проблему денег было совсем не просто. В колхозе, где работала мать, оплата труда производилась натурой по трудодням, денег не выдавали. Пенсия, начисленная после смерти отца на не совершеннолетних детей, была настолько мизерной, что и в деревне на нее не проживешь. Матери пришлось искать дополнительно другую работу. И такую работу она нашла: устроилась в столовую поселка Ерцево. Ходила туда ежедневно, лишь бы учились дети. Получаемые скромные денежные доходы она делила между нами. Так например, каждый понедельник, отправляя в школу на станцию Коноша, мать снабжала меня картошкой и выдавала наличными 5 рублей на недельное пропитание, в основном на хлеб, поскольку один килограмм хлеба стоил тогда один рубль. С божьим напутствием я рано утром уходил на наш разъезд 683 и ухитрялся сесть на проходящий пассажирский поезд, чтобы доехать до станции Коноша. Денег на билет, конечно, не было, а ехать надо, и потому прячась от проводников, ездил зайцем. И что удивительно, всякий раз попадал на ревизора. Хорошо если ревизор будет проверять мой вагон у самой Коноши, тогда мне все равно, высадит он меня из этого поезда, или «добрый дядюшка ревизор» махнет рукой - вылезай сам.

Бывало хуже. Однажды такой дядюшка-ревизор, поняв, что я и сам сойду на этой станции, решил закрыть меня в купе проводника и провезти дальше моей станции. А там возвращайся, как можешь. Буквально перед моей станцией он завел меня в купе проводника, закрыл на ключ и сам удалился. Поезд прибыл на станцию Коноша, а я не могу выйти. К счастью, каждый из нас школьников имел при себе ключи от дверей вагонов, сделанные собственными руками. Я отыскал в своих пожитках вагонный ключ, открыл дверь и благополучно сошел с поезда.

В другой раз, а это случилось весной, во время переводных экзаменов из класса в класс, я опоздал на поезд. Это был первый день экзаменов. Согласно расписания в моем классе значилась письменная работа по литературе. Добравшись до своего разъезда с опозданием всего на 2-3 минуты, я увидел хвост уходящего пассажирского поезда. Других поездов в нужную сторону в тот день уже не было. Товарные поезда на нашем разъезде не останавливались и проходили с такой скоростью, что о посадке на него не могло быть и речи. Оставалось одно - три десятка километров преодо­леть пешком.

Экзамены - это необычные учебные дни. Мы страшно боялись пропустить простой учебный день, а тут экзамены. Что подумают, что скажут в школе, могут перенести их на осень, и тогда переживай все лето. А самым страшным было сказать об этом матери. Как она отреагирует? Мы не только любили мать, но и побаивались, считали ее слишком строгой. И только спустя много лет я понял, что будь она безвольной, бесхарактерной, мы, наверное, все бы бросили учебу и эти поездки. В тот день я протопал все тридцать километров пешком и явился в класс, когда кроме учительницы никого уже не было. Все написали сочинение, и ушли из школы. Я же взмыленный от путешествия, уселся за парту, выбрал тему сочинения и начал сочинять. Выполнил задание на «хорошо». Вот так я добирался до школы. Обычно удавалось доехать зайцем на пассажирском поезде. Но надо было еще вернуться обратно до своего 683 разъезда, до своего дома.

Возвращение из школы домой обычно было таким ужасным, что и сейчас я содрогаюсь, вспоминая те поездки на товарных поездах и прыжки с них на полном ходу. А мы ездили и прыгали, получая травмы и ушибы.

В субботу после уроков мои однокашники и я мчались на железнодорожную станцию Коноша и подыскивали товарный поезд, следовавший в нашу сторону. Обнаружив такой поезд, высматривали вагон или платформу с тамбуром, да так, чтобы нас не видели железнодорожники, которые следили за безбилетниками и прогоняли от железнодорожных составов, не позволяли на них садится. Выбрав вагон, мы ждали отправления. В момент, когда поезд отправлялся и набирал скорость, мы хватались за ручки, прыгали на подножку и стремительно взлетали на площадку тамбура.

Были случаи, когда железнодорожники, увидев содеянное нами, останавливали поезд и прогоняли нас прочь.

Ну, вот мы и поехали. Впереди наши разъезды: Колфонд, Перхино, Ерцево и везде товарняк следовал без остановки. Об этом мы хорошо знали. Готовились к прыжку на ходу. Прыгать надо, иначе уедешь до станции, где по необходимости, для дозаправки паровоза водой, товарняк вынужден был останавливаться. Большую группу школьников составляли мальчики и девочки со станции Перхино. Там прыгали с поезда и девочки. На их счастье за разъездом Перхино поезд шел на подъем и замедлял ход, иногда даже останавливался. Поэтому школьники из Перхино и окрестных деревень без особого риска прыгали благополучно. Однако, и здесь проходило не все хорошо. Однажды попал под товарный поезд мой одноклассник Михаил Мальцев. Парень остался живым, но лишился ноги. Вылечился, стал ходить с костылем, и в этой же школе закончил 10 классов.

На моем участке железной дороги подъема не было. Наоборот, был спуск. Поезд всегда проходил его с большой скоростью. Внутренне подготовившись, мы прыгали. После прыжка несколько раз перевернешься, в кожу, шею, голову вопьются песок и грязь, и только тогда поднимаешься на ноги. Не дай бог, если во время прыжка угодишь на какое-либо препятствие: железнодорожный столб, глыбу камня.

Следует добавить, что ездили на товарных поездах и прыгали с них не только днем, при свете, но и в темное время суток, и в любую погоду, будь то осень, зима или весна с дождями. Далее мне предстояло пройти полтора километра через лес от ж.д. полустанка до деревни. И это было тоже испытанием.

Случались и другие неприятности. Однажды в субботу мой одноклассник из деревни Матвеевская и я появились на железнодорожной станции Коноша, чтобы уехать домой после школы. На станции формировали товарный состав в нашу сторону. Во время маневра поезда я залез на подножку вагона и левой рукой ухватился за буфер. Паровоз в это время сдавал назад, и буфера сомкнулись. Пальцы моей левой руки оказались между буферами. Когда же паровоз сделал рывок в обратном направлении, пальцы освободились. Но какими они стали. И мякоть и косточки превратились в блин, а потом мгновенно со страшной болью на пальцах образовались пузыри.

Другу Клавдию я показал свою изуродованную руку, а вот когда приехал домой, побоялся показать ее матери, думал, что она не поймет. Рассказал ей об этом случае и о других ситуациях, в которые я попадал во время моей шестилетней учебы в Коношской Средней школе, только спустя много лет. Пальцы мои выровнялись, но теперь со старостью побаливают,как и все израненное тело.

Мать неустанно следила за нашим поведением и дома и вдали от него, когда мы уезжали на учебу.

Во время учебы с 5-го по 8-й класс я жил в школьном общежитии, сам себе готовил еду. Мое ежедневное меню состояло из хлеба, картошки и чая. Обучаясь далее в старших классах, более тесно подружился с одноклассниками Мишей Патоковым и Андреем Сапоговым. Они проживали на частной квартире. К ним частенько приезжали родители из деревни и всегда привозили разнообразные продукты: мясо, пироги, хлеб, различные соления, ягоды. Ребята пригласили меня на совместное проживание. Я согласился и перебрался жить вместе с ними. И не прогадал. Друзья делились со мной всем, что имели. Питание мое становилось нормальным. При этом, мои 5 рублей, выдаваемые матерью на неделю, можно было расходовать по нашему общему усмотрению.

Однажды всю нашу троицу занесло в ресторан на железнодорожном вокзале. Мы устроились в конце длинного стола, и заказали выпить и закусить. Выпили, закусили. Когда в наших стаканах еще оставалась водка, в ресторане появились завуч школы Лидия Михайловна Новожилова с мужем, и сели они за другой конец нашего же стола. Я обратил внимание на пришедших и узнал Лидию Михайловну, тут же произнес: нам пора уходить. Друзья согласились, но при этом Михаил поднял стакан с недопитой водкой. Чокаясь с Андреем на глазах завуча, они опорожнили стаканы. Завуча они так и не заметили. Я помог обоим выйти из ресторана. На улице рассказал о завуче. Подвыпившие, мы добрались до дома и улеглись спать. Наутро, как назло, проспали.

В школу вся наша троица прибыла с опозданием минимум на час. Лидия Михайловна нас уже поджидала. Пригласила в свой кабинет и устроила разгон за вечернее посещение ресторана и выпивку, а также за опоздание. Она грозилась наказать нас сама и поставить вопрос о наших проступках на комсомольском собрании. Мы не оправдывались, молчали. В конце она заявила, что не будет применять к нам жесткие меры, если пообещаем учиться на 4 и 5 без троек, не говоря уже о двойках. Мы согласились и заверили ее, что так и будет. Впредь будем вести себя достойно, тем более мы составляли актив класса, были комсомольцами. Слово свое сдержали. К чести завуча, она никогда и нигде о наших проступках не проговорилась.

Но дело о нашем проступке на этом не кончилось. Сестра хозяйки дома работала в наших краях и периодически встречалась с моей матерью, которая конечно интересовалась моим поведением и спрашивала, чем я занимался, проживая в районном центре. О событии в ресторане и опоздании в школу по наивности мы поделились с мужем хозяйки. Ну а тот рассказал жене, и данная информация дошла до моей матери.

Узнав о моих проделках, мать немедленно собралась в дорогу, и тут же появилась у нас, на снимаемой нами квартире. Приехав, поговорила с хозяйкой, выяснила, что в целом мы неплохо учимся, нормально себя ведем, и, успокоившись, уехала домой. Влияние матери в ту пору на меня было очень велико. Я старался никогда ее не огорчать.

До упомянутого случая мы с Андреем и Михаилом и так неплохо учились, понимали, для чего нужна учеба, много читали художественной литературы, помогали друг другу, а после этого еще более серьезно занялись учебой. Мы ведь сами обещали учиться на четыре и пять, и потому не позволяли себе расслабляться.

Предыдущая страницаВ начало страницыСледующая страница