Василий Оводов. Годы жизни. Воспоминания.

Глава 1. В родительском доме
Старшие братья и сестра

Брат Иван (1908-1941)

Старшим братом в нашей семье был Иван. Из любви и сострадания к бабушке, Иван решил поступить учиться в Архангельский Медицинский институт. По окончании института он хотел вылечить бабушку. Институт Иван успешно закончил и остался в Архангельске работать. Домой, в деревню он приезжал каждое лето и много возился с нами подростками. Отец и мать, не говоря уже о нас сорванцах, всякий раз ждали старшего сына (брата) и окружали его большой любовью.

Наши мальчишечьи отношения со старшим братом складывались несколько иначе. Мы любили Ивана по-детски, по-своему, но и он нас любил необычайно и с каждым находил особый душевный разговор. Мне казалось, особенно много внимания он уделял мне, как старшему из младших. Иван интересовался моей учебой в Коноше, расспрашивал о каждом учителе и моем отношении к ним, да и сам находил время с кем-то из них встретиться лично, поговорить о моей учебе. Однако, больше всего он учил меня жизни сам. Много рассказывал, наставлял на то или иное дело. Мне всегда было приятно и радостно бывать с ним. К сожалению, каникулы или его отпуск проходили быстро, и Иван снова возвращался в свой город. Архангельск любил он безумно. Как-то ему предлагали работу в городе Сочи. Иван отказался, остался в Архангельске, на берегу реки Северная Двина.

Родители считали, что старший сын Иван, да и я так считаю, был самым начитанным, самым умным и самым любимым в нашей большой семье. Не будь войны, Иван был бы большим ученым в области медицины. Погиб Иван Александрович в первые дни войны. Поскольку в то время все наши братья, за исключением младшего брата Леонида, были на фронте, а мать уже не покидала деревню вовсе, мы так и не знаем, где погиб и похоронен старший брат. До войны жил и работал брат Иван в Архангельске. Из Архангельска был призван служить на Северный флот, поэтому известие о смерти в деревню не прислали. Наши поиски места гибели брата не дали результата.

Сестра Анна (1910-1998)

Анна - единственная дочь из пятнадцати детей отца Александра Васильевича и матери Апполинарии Никифоровны, не считая умершей девочки - двойняшки с братом Юрием. Анна рано пошла работать и почти всю свою жизнь провела рядом с нами в большой, многодетной семье, помогая, матери в воспитании нас подростков и ведении хозяйства. Многие годы сестра работала на разных должностях: заведующей столовой, начальником почтового отделения, начальником ЖКО и др., помогала нашей семье материально. Вела большую общественную работу. Неоднократно выбиралась в местные органы власти. Выйдя на пенсию, по поручению Архангельского Управления торговли, будучи общественным инспектором, долгие годы проверяла работу торговых предприятий поселка Ерцево.

Сестру знали жители всей нашей округи, и она знала всех. К ней обращались с различными просьбами и вопросами, и она помогала, как могла. Люди к ней относились с большим уважением.

В то же время сестра принимала самое активное участие во всех хозяйственных делах нашей семьи. Долгое время мать не расставалась с индивидуальным скотом и птицей, со своим приусадебным хозяйством. А ведение хозяйства требовало и времени и энергии. При этом мать до самой старости работала в колхозе, а сестра на предприятиях. Но и та и другая находили время весною посадить в огороде картофель и другие овощи, в свое время убрать овощи, летом накосить траву для скота, поставить сено в стога, зимой вывезти его из леса, заготовить ягоды и грибы на зиму и т.д. И со всем этим справлялись две женщины: мать и сестра. Мы подростки помогали им, как могли, однако основными работниками в семье оставались они. Сестра делала все для нас подростков, забывая в своей личной жизни.

В свои молодые годы сестра всегда была на виду, отличалась умом и красотой, ее постоянно окружали поклонники, женихи, ей не раз делали предложения, но занятая непосильным трудом, заботой о нас подростках и о матери, сестра отклоняла любые предложения и так осталась одна на всю жизнь. Позже она не раз говорила мне, что помогла матери нас поднять и вырастить, а “вот сейчас вы обо мне забыли”. Кстати, сестра могла бы выйти замуж и позже, будучи постарше, но всякий раз говорила, что она уже ни с кем не уживется, поздно, да и мать продолжала оставаться на ее попечении. Мы все разъехались, а мать и сестра остались вдвоем в полутора километрах от своей родной деревни Заречье, в поселке Ерцево. Сестра ухаживала за мамой до последних дней ее жизни. На ее руках 4 мая 1973 года в 90 лет умерла мать, Апполинария Никифоровна. Похоронили ее на Поповке.

В свои 65 лет сестра осталась одна на целые 25 лет до своей смерти. Какое-то время она занималась общественной работой, в частности ходила по магазинам, проводила ревизии. А затем все реже и реже стала выходить на улицу. На неоднократные мои приглашения переехать ко мне в Москву сестра отказывалась, заявляла, что от матери (уже умершей и похороненной) никуда не поедет. Правда, один раз приезжала и прожила у меня около месяца, а потом загрустила по матери, по родным местам и уехала.

Настал черед навещать сестру мне и брату Юрию. Так вот, по очереди через два-три месяца мы с братом регулярно ездили в Ерцево, а в последние годы ее жизни поездки к сестре осуществлялись только мной. Сестра всякий раз жаловалась на свое одиночество, реже показывалась на улице, но до последнего дня сама себя обслуживала. Правда, в последние годы она уже не в состоянии была ходить в баню и мылась в домашних условиях, с трудом расчесывала косу, которую сохранила с молодых лет до глубокой старости.

Приезжая к сестре, я сразу же топил печку, грел воду, усаживал ее в большое корыто, в котором раньше сестра мыла мать, и, пренебрегая приличиями, раздевал сестру, мыл ее с головы до ног, а потом обтирал и расчесывал ее длинные, красивые волосы. Сестра оживлялась на глазах, с облегчением вздыхала, радостно улыбалась. В последние годы пенсию сестра получала с задержкой до полугода, а деньги нужны были не только на питание, но и на оплату коммунальных услуг. Поэтому следующим моим шагом после приезда к сестре являлась оплата за электроэнергию, квартиру, телефон, радио и газ. Каждый раз оплату производил вперед за несколько месяцев, чтобы местные службы не беспокоили сестру.

В последние годы ее жизни все меньше людей заходили навестить сестру. Родственников рядом уже не было, подруг ее возраста - тем более. По линии Собес была прикреплена женщина, которая согласно договора должна была 2-3 раза в неделю посещать сестру, приносить продукты, убирать квартиру. Но во время моих приездов я видел, что неделями эта женщина не заходила, и я думаю, что в мое отсутствие сестра могла часто не иметь даже хлеба, не говоря уже о молоке, масле, других продуктах.

Со временем мои встречи с сестрой становились все более и более мучительными для обоих. Сестра радовалась, когда я приезжал, и огорчалась, когда уезжал. Мой отъезд становился неприятным. Сестра уговаривала меня побыть с ней еще день-два, недельку, а я не мог. Во-первых, я сам давно уже не молодой человек, болезни достают и меня, а во-вторых, я просто задыхался в ее маленькой однокомнатной квартире, заставленной мебелью настолько, что по ней больному человеку невозможно пройти. Представьте себе, когда на площади в 10-12 кв.м. стоят: стол, стулья, две кровати, телевизор, радиола и прочая утварь. Но не ездить к одинокой престарелой сестре я не мог. В последние годы я бывал у нее часто и возвращался домой в Москву всякий раз больной.

Вот так в одиночестве и доживала сестра свои последние дни. Прожила сестра столько, сколько и мать, немного не дотянув 90 лет. Умерла в одиночестве. В пятницу 8 августа 1998 года ее видели на улице на скамье у подъезда, а 10 августа умерла. В понедельник пришла женщина из Собеса и, не достучавшись, обратилась в милицию. Милиция вскрыла дверь. В тот же день мы, братья, выехали из Москвы в Ерцево, и в среду 13 августа похоронили сестру рядом с мамой на Поповке. Всю жизнь мать и дочь прожили рядом, в родной деревне Заречье и в поселке Ерцево, а уйдя из жизни, снова оказались вместе в потусторонней жизни навечно.

Брат Николай (1914-1968)

Родился Николай в 1914 году. Я не знаю, когда Николай выпорхнул из дома, мы никогда не говорили на эту тему, но знаю, что он окончил Архангельский автодорожный техникум, а затем Архангельский Лесотехнический институт по специальности инженер-механик. Потом, работая, присылал нам младшим братьям посылки с обувью, костюмчиками и другой детской одеждой, удивительно угадывая для каждого брата его размер. Получив такую посылку, мы молились на брата, радовались подарками и берегли их. Мне кажется, что со своим добродушным характером Николай не шел по жизни, а летел. Его любили все, с кем приходилось ему общаться, и особенно женщины. Красивый, рослый, обаятельный в обыденной жизни он покорял собеседника сходу, привлекал его на свою сторону.

В моих воспоминаниях брат Николай остался возвышенной личностью, отважным человеком, уважаемым и любимым всеми. Я всегда восторгался его поведением. Домой Николай приезжал редко, но обязательно появлялся в праздники, отмечаемые в деревне.

О праздниках расскажу подробнее. К ним готовились все жители деревни. В те времена мало кто уезжал из деревень в город, особенно из наших Северных деревень. Да и ехать-то было некуда, разве что на учебу, или по разнарядке на лесозаготовки. Деревня жила своей полнокровной жизнью. Ее жизнь устраивала всех, взрослых и детей. Жилось прекрасно.

Зимой молодые девушки и парни собирались в какую-то избу по очереди на посиделки. Девушки брали с собой лен и прялки, а парни балалайки, гармонь. Девушки пряли лен, парни сидели у них за прялками, разговаривали, шутили, а затем поднимались, плясали, водили хороводы, пели песни. Зимой широко отмечались праздники Рождество, Святки. Группы молодых озорных девчат и ребят в Святки переодевались в разные одежды, в масках в сопровождении музыкантов ходили по избам и отплясывали так, что весь дом ходил ходуном. Двери домов тогда не закрывались. Хозяева были рады таким гостям и дарили им подарки.

Летние праздники, а ими были: Пасха, Петров день, Ильин день и другие - проводились на улицах. Веселились, гуляли до утра. При этом каждая деревня имела свой Праздник. В частности в нашей деревне отмечался Ильин день. К этому дню заканчивалась уборка урожая. Таким образом, каждая семья готовилась к празднику, в частности варила пиво. Технологию его изготовления я не знаю, но хорошо помню, как буквально вся деревня собиралась в одном месте, в районе расположения гумен, разжигали костры, привозили бочки с брагой и гнали сусло. Мы, детвора, бегали от одной бочки к другой, и каждая семья угощала нас сладким, сладким суслом. Из него-то в конечном итоге получали Пиво.

В праздник приезжали родственники из соседних деревень, другие люди, которые гостили несколько дней подряд, и в каждый день употреблялся прекрасный напиток - Пиво. В деревне в эти дни происходило что-то невообразимое. Песни и пляски, музыка - наполняли каждый угол, каждую улицу деревни. Заводилами веселья были озорные, раскрепощенные парни и девушки. Одним из таких заводил был мой брат Николай. Он прекрасно играл на трехрядной гармошке и на баяне. Вокруг брата Николая и его неразлучного спутника в эти дни, тоже Николая, дяди родного брата нашей матери, больше всех собиралось людей, и больше всего было веселья. Молодые, озорные, здоровые Николаи задавали тон, и были, чуть ли не предводителями. Когда между группами молодых парней возникали споры, разборки, как теперь говорят, два Николая вмешивались и тут же разгоняли бунтовщиков, восстанавливали мир и веселье.

Здесь не мешает напомнить и о нас подростках. В те довоенные годы без нас, мальчишек, не проходил ни один праздник. Веселье продолжалось всю ночь, и мы вместе с взрослыми гуляли до утра. Бывали случаи, когда в чем-то подростки нашей деревни расходились с подростками-гостями из других деревень, и тогда возникали драки, кулачные бои, а иногда летели и камни друг в друга. Победителями таких боев всегда оставались мальчишки нашей деревни. Когда же Праздник отмечался в другой деревне, к примеру, Петров день в деревне Аксеново, куда конечно группой появлялись и парни нашей деревни, в случае драки, победа оставалась за парнями упомянутой деревни. Часто не могли успокоиться и в школе на Поповке, где мы все учились. После занятий мы выходили на улицу и выясняли отношения, продолжая ранее начатую драку. Нередко в драках принимали участие и бывшие выпускники этой школы. Старшие приходили встречать младших и вместе с ними лупили чем попало иноверцев.

Однако, продолжим о брате Николае. Закончив АЛТИ, Николай принимал участие в строительстве Судостроительного завода на берегу Белого моря в устье реки Северная Двина и города Северодвинск. Он появился там, когда на месте будущего города стоял еще поселок Молотовск, было построено несколько бараков и между ними деревянные мостки-тротуары. Николай гордился потом тем, что был одним из первых жителей нового города и строителем крупного судостроительного предприятия на Севере. Перед Великой Отечественной войной он работал на этом заводе начальником цеха. Отсюда уходил на войну. Не знаю, в каких войсках и на каких фронтах воевал Николай. Знаю только, что дошел до Берлина в звании старшего офицера, и в конце 1945 года демобилизовался. С войны живыми вернулись Николай, я, Сергей и Юрий. Младший брат Леонид не воевал. Встретились с Николаем мы в родной деревне, в родительском доме. Николай вернулся с войны, а я проездом с Черноморского флота, будучи уже офицером, уезжал на Северный флот в Ваенгу, будущий город Североморск. Встретились, обнялись, а на другой день я уехал, так ни о чем и не поговорили. Я спешил к новому месту службы, Николай оставался гостить у мамы. Думаю, что и он задержался у матери не надолго. Прошло много лет, как мы с Николаем встретились вновь.

Я узнал, что Николай работает в городе Ярославле начальником городского транспортного управления. Затем он перешел в Министерство Газового строительства и переехал во вновь строящийся город Кстово Горьковской области. Занимая должности главного механика, главного инженера Специализированного управления того же Министерства в городе Горьком, Николай получил в Кстово квартиру, обосновался в нем и никогда больше не покидал его. Небольшое расстояние между Кстово и Горьким не составляло брату труда ежедневно добираться до своего Управления. Николай вновь стал первожителем и основателем нового города и гордился этим.

Увиделись мы с братом лишь в 1967 году, когда Николай уже вышел на пенсию и не работал, а я демобилизовался из Военно-морского флота и пошел по Волге в должности директора турбазы на теплоходе «Черняховский» с туристами на борту. Радости встречи с братом не было предела. Конечно, мы оба постарели, изменились, но мы любили друг друга, а это было главным. Шесть навигаций я ходил на теплоходах «Черняховский» и «Денис Давыдов» по маршрутам Ленинград - Астрахань, Москва-Астрахань, и на т/х «Минск» по маршруту Москва – Горький – Рязань - Москва - это, так называемая «Московская кругосветка». В Горьком стояли подолгу, и всякий раз во время стоянки в порту Горький я навещал своего брата в его новорожденном городе Кстово.

Ко времени нашей встречи по состоянию здоровья брат редко появлялся на людях, и нашим встречам был бесконечно рад. Всякий раз накрывал стол, предлагал выпить, но, к сожалению, сам во время этих встреч не выпил ни грамма. Помню, говорил: «не могу, душа не принимает, я свое выпил, а вот ты выпей, тебе можно, пей пока душа принимает». Прежде брат любил выпить с друзьями, легко сходился с людьми. Я уже говорил, что любил женщин, и женщины его любили. Он этого стоил. Был трижды женат. Первая его жена, деревенская девушка Мария родила ему дочь Сашу, которая и сейчас живет в родных краях в поселке Ерцево. Жена Ксения родила ему сына и дочь. А жена Зина, с которой брат доживал свои последние годы, родила дочь Татьяну. Татьяна с отличием окончила Горьковский Педагогический институт, вышла замуж и уехала с мужем в город Ленинград. Там она живет и сегодня. Таня в то время была школьницей. Я с удовольствием брал девочку на теплоход, и мы вместе ходили на нем до Астрахани и обратно. По прибытии в Горький я возвращал Таню родителям. Путешествием по Волге были довольны все.

Описываемые мной встречи с братом Николаем были последними. В Доме отдыха под городом Горький в 1968 году Николай умер - не выдержало сердце. Хоронили его жители всего города Кстово. Гроб с телом брата поочередно пронесли по всему городу его сослуживцы, коллеги. На поминки, которые состоялись в ресторане города, шли люди цепочкой до поздней ночи. Так ушел из жизни самый добродушный, всеми уважаемый брат Николай. Мама была еще жива, но ехать по железной дороге из-под Архангельска в Горький уже не решалась, да и не могла.